ACE aristocracy (paraphrasing my grandfather)

March 14

As I mentioned in my previous post I want to talk about our wonderful team of helicopter pilots and engineers:

Sam (helicopter engineer), Sergio (pilot), Bob (pilot), Ian (engineer)

I met all four of them at the beginning of leg one. We became fast friends, even though it took them a while to remember my name (they all got the “sha” part, but Misha, Masha, Sasha and Dasha all sound too much alike to an English and a Portuguese ear). Don’t worry, I teased them endlessly, just as friends do.

It all started with the wooden hangers – packing in even worse rush than us (hard to imagine!), they forgot to get many essentials. So Bob approached me during the first week and asked me to talk to the ship’s crew for possible supplies. In particular they needed the wooden hangers to dry out the orange safety suites all pilots and passengers are required to wear during the rides. As many people use and re-use those – they need to be properly stored and timely dried out. After the first island I also found out the helicopters have no GPS system built in, so I loaned them my project’s handheld GPS.

Since then countless favors running in both directions occurred. Ian, the mechanic, was my amazing SOCCOM float launcher – he was the best helper I could dream about for the job. He is tall, fit, understands everything with minimal directions and even improves the technique as we go. Ian was also the one who observed us launching radiosondes in the rain and came up with a “cushioned seat”. We reused some old packing material - a piece of cardboard with foam – a much more comfortable (and dry!) way to sit on the floor while inflating a radiosonde balloon with helium.

Ian and Sam also came to the rescue when we had electrical issues with our instruments in the lab, starting from minor microcat connectors and ending with the CTD loosing the signal due to a short-circuiting in the cable. I can’t even express how grateful I am to all the things they fixed.

I also enjoy their company a lot, so I often join them for meals. They always eat at the same four person table, but I pull up a chair and become their fifth wheel. There's not enough designated seats in the mess to fit all the people at once, so there are always loose chairs to use and join in. I originally experimented with many different tables, but by the end of leg one more often than not I would gravitate toward to helicopter table. Things shifted around during legs two and three, but I keep enjoying their company and once again more often than not I join them for meals or at least after meal conversations.

Sergio told me last night that they have planned to take me (and some other poor «stuck» people on a flight for a long time. And then finally they compiled a list of people who have been on all three legs and never got into a helicopter and decided to make it happen the last day. They were really determined, but they did not tell us in advance since we already have been disappointed more than once. What a great surprise that was!

One more thing I wanted to mention before I wrap this post and give word to my grandfather and his take on pilots, engineers and such in Antarctica. My four friends were featured in my blog at the very beginning, before I even knew we will be friends. Remember this picture?

Bob, Ian, Sergio, Sam

Вот запись в середине длинной тирады про приключения Виталия Борисовича с полетом на станцию Восток в конце февраля - в самом конце сезона - и возможной непредвиденной зимовки на Востоке, так как на один самолет обратно в Мирный его «не взяли», а следующего очень долго не было из-за погоды. И перспектива зимовать на холодном Востоке была весьма реальной, так как зимой туда самолеты не летают. Все сложилось удачно и 4 марта 1960 года дедушка-таки вернулся в Мирный, я про это уже публиковала отрывки из дневников (о том как в Мирном тепло целых -20 по Цельсию, см мой пост от 7 марта).

Интересные отношения складываются с авиацией - особым звеном экспедиции, ее крыльями, ее аристократией, выразителем ее денежных интересов. Люди там (как и везде, впрочем) в основном хорошие - работяги, умельцы, веселые и общительные. Конечно (опять же, как и везде) есть и исключения.

Мы как будто бы даже дружим, но во всяком случае хорошо относимся друг к другу со многими пилотами, механиками, штурманами. Весь авиаотряд шел на "Оби", поэтому знаем мы этих ребят давно и представляем себе каждого из них и по быту, и по "лету".

Начальник отряда - классный пилот, еще молодой, но опытный полярный летчик Александр Николаевич Пименов - человек очень неглупый, осторожный и дипломатичный. Он с заботой относился к людям, своим подчиненным, и они отвечают ему большим уважением, любовью даже. Но гораздо хитрей и увертливей Александра Николаевича его помощник - начальник штаба - флагштурман Иван Демьяновмч Кухарь, ведущий все дела бумажные и расчетные. А ведь главные у летунов - часы и посадки, то есть деньги, во имя которых все и делается. Здесь Кухарь неподражаем. Мы с ним соседи (он живет у Богородского кладбища) и друзья. Но на Востоке я просидел две недели именно из-за него: Кухарь не взял меня на свою машину - ИЛ-12, вот я и остался на бобах…

Отличный мужик - инженер авиаотряда Иван Никитич Мокроусов. На Оби мы шли с ним в одной каюте до Лазарева и поначалу даже скандалили по мелочам. Впоследствии выяснилось, что Никитич - золотой человек. Трудяга, каких мало. Он из бортмехаников, давно работает в авиации (еще в войну вместе с Пименовым летал через Ближний и Средний Восток, перегоняли к нам американские самолеты), не так давно, будучи уже вполне взрослым дядей заочно окончил МАИ и стал авиаинженером. Достойно уважения!

Вместе со своими неуемными людьми Никитич целые дни возится у самолетов. Хозяйство у него сложное, а людей немного. Два прибориста - Володя Ганушкин и Боря Данилов, тракторист Володя Симонов, авиатехники Паша Данилов и Вася Камардин. Есть у нас еще комендант аэродрома Андрей Петрович Медведев. Вообще-то про каждого из их этих людей можно было бы многое рассказать, боюсь, что только язык у меня суховат и времени нужно очень много. Замечательные ребята! Но о Петровиче всё же несколько слов сказать не лишне. Медведев - мастер парашютного спорта СССР, на его счету 1396 прыжков в самых разных условиях и самого разного свойства. Петрович теперь уже не первой молодости, он отлично умеет личное делать: стрижет и бреет, прекрасный фотограф, играет на балалайке, показывает мимические сцены, может сапожничать, водит трактор и автолюбитель. Таким и надо быть!

Вот такая у нас авиация! А самолеты? Один Ил-14 - на колесах. Два Ил-12 - на лыжах и штуки три Ми-4. Oдин Ан-6 загробили, но собираются отремонтировать весной в Лазареве. Есть и еще техника (целые кладбища), из этих уже летать не будут. И так до хрена!

In Russian: International women’s day is tomorrow/ Завтра восьмое марта

March 7.

Очень странное у меня ощущение от пребывания на корабле в последенее время. Моя соседка Аня называет это “почувствовала дембель”. До Кейптауна осталось меньше двух недель – всего ничего в масштабах нашего рейса. Работа идет бурно, сегодня целый день идет снег, и я бегаю за снежинками.
С одной стороны все уже порядком надоело и нету сил так вкалывать. Недавно, написав несколько грозных рабочих писем на берег, я долго не могла понять, почему мне не отвечают. Оказалось на берегу суббота, затем было воскресенье. Выходные. Какое забытое понятие! Дни недели у нас различаются только едой в столовой – ну и воскресенье в бане женский день. И то не каждую неделю удается до бани дойти, иногда работы слишком много и времени нет.
С другой стороны мне очень нравится мой замкнутый уютный мир на корабле (ой, нельзя говорить корабль, оказывается это военный термин – надо говорить судно. Но судно как-то не звучит ). Никакие вселенские невзгоды нас не касаются, мы варимся в своем соку. Шторм и самодурство нескольких личностей – вот все наши заботы. Красота.  Жизнь течет своим чередом согласно расписанию столовой :) – все как дедушка писал в дневниках своих…
У меня тут на корабле свой круг общения, есть с кем по душам поговорить, есть с кем посмеяться и пошутить. В целом очень много очень хороших людей – в таких условиях совершенно по-новому и глубже узнаешь людей. Это я люблю. По многим буду скучать и совершенно ясно, что такого тесного и приятного общения не будет у нас в будущем – мы из разных “земных” миров.
Так что очень двояко – уже хочется домой и жалко покидать этот мир.

Когда мы были в Пунта Аренас подобное состояние было у Ирки, мы даже как-то сидели в ресторане и в одном окне светило солнце, а в соседнем окне шел дождь, отражая все Иркины эмоции разом. Я ее даже сфоткала соотвествующим образом:

Завтра у нас восьмое марта. В обычной жизни этот день проходит незаметно, но на русском корабле, где команда в основном мужики, я надеюсь, что будет какое-то празднование. Судя по дедовым дневникам – мужики серьезно подходят к этому дню :). Я уже публиковала самое яркое предложение из дедовой записи от 8-го марта 1960 про «лишние придатки», не особо акцентируя, что этот эмоциональный пассаж был завязан на тоске по дому, жене, семье, родным.

8 марта 1960 года
Восьмого марта очень тесно и приятно прошел у нас женский день. Когда нет ни одной женщины, как-то с особым чувством вспоминаем мы о своих матерях, женах, невестах, дочерях и просто знакомых... Выпили, посидели в кают-компании, посмотрели "Сельскую учительницу".
Вспомнил своих родных женщин и я. Как-то стало уже привычным делом уезжать по командировкам и экспедициям, расставаясь на тот или иной срок со своими близкими. Этим в какой-то мере притупилось то чувство острой тоски по дому, которая возникает у людей непривычных, впервые оставивших дом и семью. И всё же здесь, в этой мрачной холодной стране, несмотря на то, что окружают тебя товарищи и в общем-то ничего страшного нет, время от времени охватывает тебя какая-то безнадежность, тоска по дому, ребятам, жене. Думаешь порой - чёрт дернул тебя в эту Антарктиду, да еще так надолго. Особенно, как мне показалось, думается так когда мало работы, когда прошло какая-либо размолвка с товарищами по работе или по дому - ведь все мы люди, а у людей есть один весьма существенный в здешних условиях недостаток - нервы. Очень мешают в Антарктиде эти с нашей точки зрения лишние придатки...
Как-то там Идуся? Как ребята? Очень приятно было слышать по радио их голоса, но так мало, так мало...
Еще мне тут перепали дневники Нарцисса Баркова – ученого из института Арктики и Антарктики, зимовавшего с дедом в Мирном в составе 5-й САЭ. Удивительная штука интернет, который нас познакомил (пока заочно).

Сегодня читала воспоминания деда про 8-е марта. Дед только что вернулся с Востока, погода в Мирном ему казалось очень теплой (-20C – почти курорт), пургу он просто не замечал. Вот запись предшествующая записи про 8 марта:

Четвертого марта, после почти двухнедельного пребывания на Востоке, вернулся я в Мирный. Здесь настоящий курорт! Тепло... (то есть относительно конечно: на термометре -20°С)
За время моего отсутствия здесь были сильные метели. Поселок здорово занесен снегом, занесены крыши домов. В двери уже нельзя войти, для этого теперь служат люки на крышах. Теперь, после возвращения, надо немного отдохнуть, привеcти себя в порядок и начинать подготовку к работам.

После прочтения воспоминаний деда, я нашла что же написано у Нарцисса Баркова про 8-е марта в далеком 1960 году. Нарцисс Иринархович вспоминает совсем другие моменты из празднования того же праздника на станции Мирный:

Женский день.
День 8 марта отметили тихо, с небольшим количеством людей. Из лётчиков не было никого, почти все они «в разлёте», а кто был – остались дома. С утра задул ветер свыше 20 м/сек, в порывах до 30 м/сек. Над головой ясное небо, на месте солнца размытое ослепительное пятно. Колючие осколки снежинок, поднятые ветром, бешено неслись, обжигая лицо. Видимость в этом «горячем молоке» иногда сокращалась до нескольких метров. Ориентироваться помогали верёвки, натянутые на колышках, воткнутых в снег, так называемые леера. Вход в кают-компанию сделали через вертикальный лаз. Немногие решились придти на торжественный ужин.
На другой день, когда ветер утих, обнаружилось, что обстановка со стороны моря сильно изменилась. Весь морской припайный лед взломало и унесло далеко в зону дрейфующих льдов. Ушло много айсбергов, до самого горизонта была видна чистая вода. Море Дейвиса плескалось у скал Мирного.
Метели затихали только в дневные часы, в остальное время суток всё крутилось в белых вихрях, а мороз при этом доходил до 25о. Для облегчения передвижения, я сделал себе ветровой щит. Взял кусок органического стекла, для придания лучшей обтекаемости немного согнул его по вертикальной оси,  приделал снизу большую рукоятку и ходил в метель, держа щит перед лицом за рукоятку двумя руками. Удобно, почти как в скафандре. Потом многие повторяли эту идею в различных модификациях.

Вот такие разные впечатления от одного и того же дня остались у двух обитателей станции Мирный в 1960-м году. Мы сегодня это прочитали и подумали, что на Трешникове тоже за каждый день можно насобирать кучу разных точек зрения о том как проходит экспедиция, жизнь, работа и быт на судне. 

Тем временем мы тоже как можем готовимся к завтрашнему празднику. По случаю грядущего женского дня всех женщин экспедиции и экипажа Трешникова собрали на вертолетке и делали общеженскую фотографию. Опубликуют завтра на официальном АСЕ-блоге: http://www.spi-ace-expedition.ch/ 

Ну и всех читающих меня и празднующих – поздравляю с восьмым марта!

Launchings radiosondes

February 15

We had a few really busy days on Tryoshnikov. We have been transecting through the Amundsen and Bellingshausen Seas, stopping for ocean stations every day. We have also been sampling underway and launching XBTs into the ocean. At the same time we were launching quite a few radiosondes into the atmosphere to study the precursors of the atmospheric river conditions.

As a result, Irina and I have been working quite a lot and I did not have time to update my blog for a couple of days. But I also got a few pictures of me working (thanks to Irina and other colleagues, who I gave my phone to take pictures). So here’s a collage of me preparing and then launching a radiosonde:

And here's an entry from my gradnfather's journal dating back to February-March 1960 in Mirny. As I’m writing this on the first relatively “calm” day after a few non-stop work days, I can totally relate the relaxing atmosphere of life at Mirny station and I am grateful to learn how much respect he had to meteorologists launching their weather balloons in any conditions:

Жизнь в Мирном удивительно не похожа на обстановку на Востоке или на шельфе. Может такое сравнение покажется кощунством, но мне эта мирнинская жизнь напоминает санаторий (правда я никогда еще не бывал в санатории, но представляю его по-видимому правильно). Здесь, в Мирном, твердый распорядок дня - завтрак, обед и ужин, на которые исправно собираются все миряне. Четыре раза в неделю по вечерам кино, куда от нечего делать также собираются все, пару раз работает библиотека, ежедневно вызывают на обследование врачи, дежурства, несложные авралы и прочее - прочее. 

Жизнь течет размеренно и спокойно. Работают научные отряды. Ежедневно в любую погоду выходят на свои площадки метеорологи - у них 4 срока, кропят над колонками цифр синоптики - они получают сведения о погоде чёрт знает со скольких станций в Антарктике и субантарктике, дважды в день запускается радиозонд - аэрологи долго пеленгуют его потом и принимают сигналы его миниатюрного передатчика, сообщающего о температуре, давлении и влажности воздуха на разных высотах. Летит этот пузырь, с подвешенными к нему на шнурке картонным коробком, километров на 25-30 ввысь.

The best cabin on the ship

January, 27

As my second leg is starting to unfold, I decided to invest even more in making my cabin feel like home. I have to say it was already fairly good during the first leg. I have everything I need – a kettle for tea, a coffee machine, some supply of fruits (relatively long-lasting like oranges and apples), chocolate and alcohol.
I restocked on fruits and vegetables in Hobart. And chocolate and alcohol too. And many other things. Well, to be honest my Australian friends made most of the shopping for me – I am so lucky to have such amazing friends, really. They also bought all the necessary missing items, such as cloth hangers, flip flops, Styrofoam cups to make more souvenirs, etc. etc. But the most unexpected present I got was fresh flowers. They definitely brightened up my room. My new roommate is now calling our cabin “the best cabin ever”, she kept saying that people always smile when they walk by:

This picture is a couple of days old, unfortunately fresh flowers did not last long. But they made such a big impact. Thank you my dear friends for such a wonderful gift!

It is amazing how fast my cabin started to feel like home. This is the place I practice yoga, although I have lost my pace unfortunately and I am struggling to get back on track. This is the place, where I invite my “old” and “new” friends for a cup of coffee or a drink. This is the place, where I can hide for a minute during the busy day. Although “hiding” does not work as well, even if I close the door, people can knock or call me on the phone. As I’ve been on this ship long enough, most people know me by name (and know my room and phone # as well). I’m also quite happy that the crew members are finally asking me for help solving some of their issues as well, I feel like I have asked for so many favors already that it is only fair to help them. By the way to most common request they have (which I am yet to fulfill) – teach them to speak English. I probably should prepare some lessons. I have never done this before, but I’m so glad there is interest. Maybe when I finally get some quite time in my cabin…

And thanks to our wonderful data manager/sysadmin team – my cabin is now the place where I can email to update my blog. I am writing this from my couch, as we enter the first sea ice of our journey. It is getting late, and as exciting as it is to be in sea ice – I have to go to bed. I have a really busy day ahead of me tomorrow.

Not to leave you hanging, here’s a few paragraphs from my grandfather’s diary as he arrived to Mirny station for the first time and was settling into his new temporary home. I hope google translate will be an adequate translator for the text. I did add some of my own comments inside (in English and Russian), but I did not get enough time to translate the full journal entry.

30 января 1960 г. Немного о том, как мы устроились здесь, в Мирном. Теперь, после отъезда наших с четвёртой (4 САЭ – экспедиция предшествующая дедовой 5 САЭ) на корабль, я уже перебрался в дом номер пять, где и придётся зимовать. Домов здесь в Мирном около 20. Наш – один из самых лучших. Он в самом центре, рядом с кают-компанией, недалеко от радиорубки и Пентагона (Дом номер 13, где живёт и трудится руководство экспедиции). Правая половина дома занята складом медикаментов и наиболее ответственного продовольствия (н/з), в левый – наша резиденция. Здесь три комнаты. В первой – (смотри вкладку с планом) мы поселили своего мистера Джильберта Дюарта /Gilbert Dewart, the American who wintered over with the 5th SAE and published his diaries from the expedition in a book entitled  “Antarctic comrades” – the book is available on Amazon, for those of you interested/, во второй – наша сейсморазведочная лаборатория, в третьей – мы сами: Лев Боканенко, Володя Максаков и аз. Ребята собственно пока ещё в Лазареве, но надеюсь (и они тоже), что это ненадолго.
Боре Захарову придётся видимо поселиться в соседнем, шестом доме, так как у нас места всего на троих, а лаборатория рядом. В доме нашем (как и всюду в Мирном) все удобства: вода (которую надо правда предварительно натопить из снега), центральное отопление (бойлер с регулируемой температурой, работает от электрической сети), свет (сколько хочешь), уборная в доме (вот её уборка – замена бочки – и есть самое неприятное, что есть в Мирном), телефон (номер 26, с междугородней линией не соединяется). Сейчас в отличие от других дом не занесён по крышу снегом, и мы ходим сюда через дверь (а в другие дома – через люки в крыше). Но зимой и нашу пятёрку занесёт, поэтому уже сейчас я готовлю люк с большой лестницей. Вентиляция в доме вытяжная. Тепло! С Дюартом /Gilbert Dewart/ мы живём дружно (правда слово живём сейчас во время разгрузки не отражает содержание нашего бытия). Работаем мы с ним в одной бригаде. Он – молодой скромный парень – силён как бык. Говорит, что занимается борьбой. Вот закончим разгрузку, начнём возиться в лаборатории. Говорим с ним своеобразно. Договорились так: я ему по-английски, он мне по-русски. И поправляем друг друга. Думаю, что через год подготовим друг друга. Уж я-то его – наверное!
Распорядок дня (все нормальные дни) здесь таков.
Подъем в семь. С 7:30 до 8:30 – завтрак.
Обед с 13 до 14, а с 19:30 до 20:30 ужин.  После ужина - кинофильм.
Кормят как я уже говорил, здорово, сытно, много и просто!
Быт здесь тоже организован. В домах – переносные панцирные кровати с матрасами, приличная скромная мебель. Стенки оклеены обоями. В доме полно всякого хозинвентаря, в котором мы даже не нуждаемся. Два раза в месяц – баня для всего посёлка. Кроме того можно мыться (в частности голову) дома. Вода-та снеговая!
Со стрижкой дела сложнее. Постельное белье и полотенца (последнего у нас в изобилии) будут стирать организовано (есть специальный человек и стиральная машина в бане). Свои шмотки будем стирать сами (тоже можно использовать машину). Нижнего белья здесь выдают столько, что стирать придётся лишь два-три раза за весь год. Здорово, да? 12 пар белья в год. И все шерстяное и шелковое. Одеты мы тепло. Ходим в сапогах и стеганых костюмах с капюшоном, а дополнительно к перечисленному на корабле /Я пока список одежды, выданной на корабле не упоминала, так как на нашем корабле нам ничего не выдают – все свое  / I did not include this part yet, since I did not receive any clothes from me ship, but somewhere earlier in the diary there was a list/ получили ещё кожаные костюмы, пуховые куртки и брюки (Система КАЭ), унты, меховые рукавицы и прочую мелочь. В поход дадут ещё меховые кожаные костюмы, оленьи рубахи, штормовки, меховые спальные мешки… Словом здесь не замерзнешь!
Сегодня ночью, вернее под утро (часов в шесть) разгрузку пришлось прервать: сильнейший ветер (до 29 м секунду) оторвал судно от припая и трактора не могут подойти вплотную к борту. Ждали мы ждали своих бочек и к семи вернулись в кают-компанию, позавтракали и разошлись до следующей смены. Дневная (с 12 часов) уже работала. 
Мы снова выходим с нуля, если погода не ухудшится. А пока отдохнём, приведём в порядок хозяйство. Надо натопить воды, вымыть пол и спать – спать…