Anticipation

January 18

We are due to arrive in Hobart around 8 AM tomorrow morning. I spent most of the day today packing and labeling our cargo, that will be taken off in Hobart on route back to the US (leftovers and samples from the SOCCOM flow deployment). We are also offloading salt samples to be processed by our colleagues in Australia (huge thanks!!!) since we couldn't get the Autosal on board to work properly. It was a busy day full of anticipation.
Many people are leaving after this first leg and new scientists are getting on board. People are packing, preparing to say good bye, getting excited to go home and sad to leave new friends. I think I have the best of both worlds - I am not leaving, but I have my bestest friends flying to Hobart to meet me. I am way more excited than if I were to go home now :).

My grandfather never visited Australia, but he did stop at the Australian Antarctic station Mawson. It was interesting to read his diaries, full of very similar emotions. Excitement, anticipation, a bit of sadness and a flow of many-many thought rushing through his head all at once. Since dedushka already put his on paper - I will share :)

From 9.01.1960 entry:
Подходим к австралийской станции Моусон (Mowson), расположенной в бухте Холбмейка (Holme Bay). Уже сейчас в бинокль видны вдалеке по курсу тёмные цепочки гор, а вокруг судна айсберги, айсберги, айсберги. Их здесь сотни. Глубины моря резко сокращается, от 3 - 4 тысяч м до сотни – полутораста и даже до 50 м. Судно идёт медленно: опасно сесть на подводную скалу. Следим за показателями эхолотов особенно тщательно. 

Здесь мелко. Громадные айсберги, возвышающейся над уровнем моря на 2-3 десятка метров сидят на дне, поэтому они недвижимы. "кладбище Слонов" назвал капитан Дубинин это место. И действительно эти громады напоминает гигантских животных, спящих в воде.
Фотографируем. Целые стойки фотографов любителей носится по настройкам и переводят плёнку.
А берег все ближе. Вот уже и припайный лёд. В прошлом году “Обь” вплотную подошла к станции, а нынче миль за пять встречается довольно мощный припай. Начали пробиваться через него. Дело идёт медленно: лёд хоть и не очень толстый, но прочный и плохо поддается. А времени мало, недостает и горючего, надо торопиться в Мирный, куда ещё восьмого уже пришла “Кооперация”, вышедшая из Ленинграда двумя неделями раньше. Там ждут нас.
Решили снова разгружаться вертолётом. Теперь это быстро пойдёт – станция близко.
Вечером стало известно, что самолёт Ил-14 после захода на большой высоте над нами проследовал из Лазарева в Мирный без посадки здесь. На борту Короткевич ... и письма от оставшихся в Лазареве ребят. Не везёт!
Сегодня получили от них телеграмму: 15-го собираются выйти в маршрут к югу от шельфа. Готовят аппаратуру в балке. Запрашивает данные гравиметра, на котором будут работать. Послал им ответную. 
Меня записали на завтра в первую разгружены разгрузочную бригаду в Моусон. Ну что ж, я не возражаю осмотреть станцию, хотя после Сиовы и собирался скромничать и не выскакивать наперёд батьки. 
Утро вечера мудренее!

This station impressed him the most, he even drew a little plan, showing work and living quarters on Mawson.

From 10.01.1960 diary entry:
Что же сказать о Моусоне? Если Сиова мне понравилось, то австралийской станцией я восхищен. Да, да! Я не преувеличиваю и не преклонист. Просто восхищен и только!
Здесь все продумано и сделано на совесть. Станция отлично расположена в великолепном месте на берегу живописной бухты. Домики её окаймляют восточную оконечность бухты. В центре посёлка – столовая, кают-компания, радиорубка с почтовой конторой, жилые помещения, штаб станции, капитальная уборная. 
Ближе к берегу бухты - склад продовольствия (отдельно по видам), материалов, в сторонке – горючее, дальше стоянка транспорта, электростанция, ангар для самолётов.
Совершенно отдельно от всех этих построек научный городок с отдельными павильонами для каждого вида исследований. Большое впечатление производит автоматические регистрирующие приборы для записи метеорологических, ионосферных, актинометрических данных, а также большая установка для изучения космических лучей (также автоматическая и очень неплохо сделанная). Большинство приборов английские и американские. Очень хорошее снаряжение (шторм костюмы обувь и прочее). 
К сожалению, почти никого из зимовщиков на станции не застали: Истосковавшихся за 14 месяцев пребывания здесь (их ледокол "Тала Дан" придёт недели через три) они с радостью приняли приглашение посетить "Обь", и все отбыли туда вертолётом. Долго ходили мы как неприкаянные по опустевший чужой станции, стесняюсь заходить в домике и лаборатории без хозяев и уж совсем было собирались убираться восвояси, когда встретили двух австралийцев. Один из них – ихний электросварщик дежурил, а другой -  геолог Стинер недавно проснулся после ночного дежурства и посему любезно согласился показать нам станцию. Собралась огромная куча наших и под предводительством этого милого скромного человека (в качестве переводчика – аз многогрешен) мы обошли всю станцию с уже более подробным её осмотром.
Очень понравилось! Не видел я ещё Мирного, может быть он в тысячу раз лучше (сомневаюсь только что-то). Но даже наши видавшие виды участники нескольких экспедиций восхищены некоторыми моментами из встреченного здесь на Моустоне.
Мне лично очень понравилось, что у каждого здесь – отдельная каюта, хоть и маленькая, но своя. Это очень важно иметь возможность побыть одному, отдохнуть как тебе хочется от шума, разговоров, курева, света, водки и всего чем могут злоупотреблять соседи. 
Маленькая, но очень рационально расположенная клетушка, которая выглядит приблизительно вот так:

Домики очень прочные, снаружи обиты дюралем. В каждом – шесть-семь таких каюток, душевая, прихожая, где оставляет верхнюю одежду и рабочую обувь. Чисто, светло и тепло. Мебель кровать, шкаф, стулья – деревянные, полированные.
Хорошая кают-компания (Club – как здесь его называют). Много хороших книг, масса журналов с полуголыми дамами разнообразных мастей, отличная радиола, пластинки, скрипка, банджо, настольные и настенные игры, стойка – музей с выставленными здесь бутылками, распитыми в этой кают-компании. Среди них пять наших – столичная, шампанское, коньяк, аштарак, кагор.
Удобная столовая современном электрокамбузом. Система обслуживания – самая демократичная. Все зимовщики, включая начальника мистера Бичервайзе поочерёдно дежурят – подают на стол, моют посуду, помогают коку, убирают столовую и кают-компанию. В домиках – дежурят и следят за чистотой сами жильцы. Никакой прислуги. Стирают тоже сами с помощью машины и какого-то хитрого экстракта. 
Интересная деталь: в стороне посёлка на горушке – крест на красном каменном цоколе. Все наши люди уверенным, что это памятник погибшим здесь австралийцам. Просят – спроси у них сколько человек там погибло (у нас в мирном – два полярника). Спрашивает деликатно – когда поставили этот памятник. Смеется. Это не памятник, это церковь, говорит. Оказывается, на станции один француз – кок Люсьен Поль. Он католик и выстроил себе молельню. Остальные – поклонники англиканской церкви обходится чтением библии у себя в каютах. Поль не слишком злоупотребляет религией, и вообще он весёлый человек – любитель приключений. По профессии он какой-то дорожник, приехал сюда посмотреть свет и первое время так кормил своих товарищей, что они хотели утопить его. До сих пор Поля вышучивают.
Вообще Весёлые ребята… Когда мы, насмотревшись вдоволь и обменявшись спичечными и папиросными коробками, мелкими монетами и адресами, вернулись на свой ship – здесь царило веселья.
Австралийцев накачали столичной так, что они по их собственному выражению стали похожи на папуасов. Массу забавных шуток вытворяли и особенно неистово, когда увидели наших уборщиц и буфетчиц – ведь они больше года видели женщин только на картинках и во сне. Что тут творилось!
От судна на станцию уходит последний вертолёт. Он заберёт хохочущую, шумную, размахивающую конечностями ораву обратно в Моусон и доставит на судно наших "экскурсантов " со станции. Они должны привезти проштемпелеванные австралийской печатью конверты и марки.
Интересно, чем все это кончится для австралийцев. Ведь у них на станции не пьют и вдруг такое море водки. Как желчно заметил встретивший нас на станции геолог – (он видимо страстно жалел, что проспал время отъезда на судно, а может – идейный): - Я это хорошо знаю, говорит, что ничем добрым это не кончится. После каждого пира бывает похмелье!

Back to 2017:
We changed time for four or five hours in the past week, I don't even remember. Waking up early has been a challenge. Yet, I am fully awake at 6 AM and I watched Akademik Tryoshnikov pull up the Australian flag. It is really happening!!! I can't wait to see my friends!!!

Весело-весело встретим Новый год / New year celebrations generations apart

January 2

3 января 1960 г.
Близ станции Сиова (Syowa JARE). 
Ходко пошли мы от Лазарева, как только вышли на чистую воду. Теперь опять как в море, никакого льда нет в помине. Тепло (относительно, конечно). Передали мне новогодние поздравления – штук 10 (!) телеграмм.
В океане на пути в Мирный в точке с географическими координатами 66° 27 ‘ Южной широты, 40° 07 ‘ восточной долготы очень весело встретили новый год. Славно потрудились для его хорошей встречи – все было по-настоящему хорошо. Выпустили отличную стенгазету, долго турхались над новогодним номером радиогазеты (я превзошёл себя – писал стихи и пел песни по радио! Шуточные конечно), зато получился отличный выпуск, не стыдно даже по всесоюзному радио пропустить.
Собрались в кают-компании. Ёлка. Скромная выпивка с отличной и разнообразной закусью. По-морскому пышные тосты. (За тех, кто у нас помнит и любит! За матерей, жён и невест! За нашу надежду – любимых детей наших!)
Как-то незаметно, в результате скромной (по пол литра столичной и бутылке шампанского на четверых) выпивки, оказалось много веселья, танцев и песен, что запечатлено многочисленными фотографиями (здесь фотографов больше чем людей!)
Легли в шестом часу. Я повторяю, что это не ночь и не утро, а такой же день.
Не впервые встречать мне праздники вне дома, вдалеке от близких. Бывало уже это в Сибири и на Кавказе, на Украине и в средней Азии, в тайге и в горах, в пустыне и в степи. Но в море пока не приходилось. Да ещё в каком море, да ещё какой праздник. Ведь новый год – любимый и по сути единственный из настоящих праздников моих. Новый год 1960-й сулит много поистине нового. Да будет он счастливым!

Translation:
January 3rd, 1960
Near Syowa station (Japanese Antarctic Research Expedition, JARE)
/*Side Note from Masha in 2017*/
So interesting for me to learn that my grandfather visited Syowa station. During my visit to the Japanese National Institute of Polar Research in 2015 I talked about that station a lot, visited JARE museum and obtained some meteorological data collected at Syowa for my research project.
/*end side note*/
After we left Lazarev station and got out of the sea ice, the ship gained a lot of speed. Once again we are at sea, as if we haven't even seen any sea ice. It is warm (relatively, of course). I got new year telegrams - 10 (!) at a time.
We celebrated the New Year in the Southern Ocean on our way to Mirny station at a point of 66° 27' South and 40° 07' East. We put a lot of effort into this celebration and we did it well. We put out a special issue of the stengazeta/press news and we worked long hours on our celebratory radio program. (I outdid myself, I wrote poems and sang song on the radio. As a joke of course).  But our radio program was really good, I would have not be ashamed to broadcast it over the national radio.
For New Years, we all gathered around in the mess. We even had a new year tree there. We had a few drinks with various chasers. People were saying long elaborate "marine" toast: for those who remembers and loves us; for our mothers, wives and fiancée; for our hope - our children.
We only had 1/2 liter of vodka and a bottle of champagne to share between the four of us at the table, but the party became rather rowdy, with lots of jokes, dances and songs. We have a lot of photos to prove that too (it seems like we have more photographers than people).
We went to bed a little after 5 AM. Once again, we are in the polar day, so there is no darkness at night, it's basically the same daylight. It wasn't my first holiday far away from home and family, I have been celebrating in Siberia, in the Caucus mountains, in Ukraine, in Asia, in taiga and in the mountains, in a dessert and in a steppe. But this was my first New Years at sea. As new year is my favorite holiday. New 1960 is promising to be a rather novel year. Let it be a happy one!

As I was reading and translating this journal entry by my grandfather, I realized that Soviet reality aside, I could have written the same entry. We have been working most of December 31st, so we did not make a lot of elaborate preparations, such as a special radio program. We did however had a really nice buffet style dinner in the mess, where our Christmas tree is still standing.

We had a visit from our ship's captain to read us all the telegrams from Russian Antarctic stations and research vessels and the Arctic and Antarctic Research Institute (AARI) - the organizations that our ship belongs to. It sounded really formal, but it was nice to hear. We did not have too many elaborate "marine" toasts, but our chief scientist went upstairs (with me as a translator) to congratulate the Russian officers and crew members. Soon we all ended up gathering in the crew's (officer's) mess (кают-компания) upstairs and the dancing started. Considering that we had dinner at our usual time of 19:30, I was impressed that we kept dancing till about four in the morning. We did have an abundant supply of food and alcohol, so that probably helped us to cnotinue well into the night.

I was really happy to see us, scientists, mingle with the crew members. Aside from an obvious language barrier, we have a big cultural barrier and many people don't know how to approach each other. Yet, the crew members have been extremely helpful and I personally asked for a lot of favors from them to accommodate various science projects. So it was great to relax a little bit, let louse, dance, enjoy just celebrating a holiday rather than stressing about the limitations of the ship, of the cruise time and other things I have been stressing too much about.

Just as my grandfather said - New Years is my favorite holiday after all.
After the dancing finished I went for a walk outside - the sun was just rising and it was a gorgeous and wonderfully warm morning. I posted a couple of pictures from it in the previous post. I did not experience a polar day during this New Years celebrations, but it was my first time celebrating on the ship.
And just as my grandfather - I am wishing everyone a very happy 2017!