ACE aristocracy (paraphrasing my grandfather)

March 14

As I mentioned in my previous post I want to talk about our wonderful team of helicopter pilots and engineers:

Sam (helicopter engineer), Sergio (pilot), Bob (pilot), Ian (engineer)

I met all four of them at the beginning of leg one. We became fast friends, even though it took them a while to remember my name (they all got the “sha” part, but Misha, Masha, Sasha and Dasha all sound too much alike to an English and a Portuguese ear). Don’t worry, I teased them endlessly, just as friends do.

It all started with the wooden hangers – packing in even worse rush than us (hard to imagine!), they forgot to get many essentials. So Bob approached me during the first week and asked me to talk to the ship’s crew for possible supplies. In particular they needed the wooden hangers to dry out the orange safety suites all pilots and passengers are required to wear during the rides. As many people use and re-use those – they need to be properly stored and timely dried out. After the first island I also found out the helicopters have no GPS system built in, so I loaned them my project’s handheld GPS.

Since then countless favors running in both directions occurred. Ian, the mechanic, was my amazing SOCCOM float launcher – he was the best helper I could dream about for the job. He is tall, fit, understands everything with minimal directions and even improves the technique as we go. Ian was also the one who observed us launching radiosondes in the rain and came up with a “cushioned seat”. We reused some old packing material - a piece of cardboard with foam – a much more comfortable (and dry!) way to sit on the floor while inflating a radiosonde balloon with helium.

Ian and Sam also came to the rescue when we had electrical issues with our instruments in the lab, starting from minor microcat connectors and ending with the CTD loosing the signal due to a short-circuiting in the cable. I can’t even express how grateful I am to all the things they fixed.

I also enjoy their company a lot, so I often join them for meals. They always eat at the same four person table, but I pull up a chair and become their fifth wheel. There's not enough designated seats in the mess to fit all the people at once, so there are always loose chairs to use and join in. I originally experimented with many different tables, but by the end of leg one more often than not I would gravitate toward to helicopter table. Things shifted around during legs two and three, but I keep enjoying their company and once again more often than not I join them for meals or at least after meal conversations.

Sergio told me last night that they have planned to take me (and some other poor «stuck» people on a flight for a long time. And then finally they compiled a list of people who have been on all three legs and never got into a helicopter and decided to make it happen the last day. They were really determined, but they did not tell us in advance since we already have been disappointed more than once. What a great surprise that was!

One more thing I wanted to mention before I wrap this post and give word to my grandfather and his take on pilots, engineers and such in Antarctica. My four friends were featured in my blog at the very beginning, before I even knew we will be friends. Remember this picture?

Bob, Ian, Sergio, Sam

Вот запись в середине длинной тирады про приключения Виталия Борисовича с полетом на станцию Восток в конце февраля - в самом конце сезона - и возможной непредвиденной зимовки на Востоке, так как на один самолет обратно в Мирный его «не взяли», а следующего очень долго не было из-за погоды. И перспектива зимовать на холодном Востоке была весьма реальной, так как зимой туда самолеты не летают. Все сложилось удачно и 4 марта 1960 года дедушка-таки вернулся в Мирный, я про это уже публиковала отрывки из дневников (о том как в Мирном тепло целых -20 по Цельсию, см мой пост от 7 марта).

Интересные отношения складываются с авиацией - особым звеном экспедиции, ее крыльями, ее аристократией, выразителем ее денежных интересов. Люди там (как и везде, впрочем) в основном хорошие - работяги, умельцы, веселые и общительные. Конечно (опять же, как и везде) есть и исключения.

Мы как будто бы даже дружим, но во всяком случае хорошо относимся друг к другу со многими пилотами, механиками, штурманами. Весь авиаотряд шел на "Оби", поэтому знаем мы этих ребят давно и представляем себе каждого из них и по быту, и по "лету".

Начальник отряда - классный пилот, еще молодой, но опытный полярный летчик Александр Николаевич Пименов - человек очень неглупый, осторожный и дипломатичный. Он с заботой относился к людям, своим подчиненным, и они отвечают ему большим уважением, любовью даже. Но гораздо хитрей и увертливей Александра Николаевича его помощник - начальник штаба - флагштурман Иван Демьяновмч Кухарь, ведущий все дела бумажные и расчетные. А ведь главные у летунов - часы и посадки, то есть деньги, во имя которых все и делается. Здесь Кухарь неподражаем. Мы с ним соседи (он живет у Богородского кладбища) и друзья. Но на Востоке я просидел две недели именно из-за него: Кухарь не взял меня на свою машину - ИЛ-12, вот я и остался на бобах…

Отличный мужик - инженер авиаотряда Иван Никитич Мокроусов. На Оби мы шли с ним в одной каюте до Лазарева и поначалу даже скандалили по мелочам. Впоследствии выяснилось, что Никитич - золотой человек. Трудяга, каких мало. Он из бортмехаников, давно работает в авиации (еще в войну вместе с Пименовым летал через Ближний и Средний Восток, перегоняли к нам американские самолеты), не так давно, будучи уже вполне взрослым дядей заочно окончил МАИ и стал авиаинженером. Достойно уважения!

Вместе со своими неуемными людьми Никитич целые дни возится у самолетов. Хозяйство у него сложное, а людей немного. Два прибориста - Володя Ганушкин и Боря Данилов, тракторист Володя Симонов, авиатехники Паша Данилов и Вася Камардин. Есть у нас еще комендант аэродрома Андрей Петрович Медведев. Вообще-то про каждого из их этих людей можно было бы многое рассказать, боюсь, что только язык у меня суховат и времени нужно очень много. Замечательные ребята! Но о Петровиче всё же несколько слов сказать не лишне. Медведев - мастер парашютного спорта СССР, на его счету 1396 прыжков в самых разных условиях и самого разного свойства. Петрович теперь уже не первой молодости, он отлично умеет личное делать: стрижет и бреет, прекрасный фотограф, играет на балалайке, показывает мимические сцены, может сапожничать, водит трактор и автолюбитель. Таким и надо быть!

Вот такая у нас авиация! А самолеты? Один Ил-14 - на колесах. Два Ил-12 - на лыжах и штуки три Ми-4. Oдин Ан-6 загробили, но собираются отремонтировать весной в Лазареве. Есть и еще техника (целые кладбища), из этих уже летать не будут. И так до хрена!

In Russian: International women’s day is tomorrow/ Завтра восьмое марта

March 7.

Очень странное у меня ощущение от пребывания на корабле в последенее время. Моя соседка Аня называет это “почувствовала дембель”. До Кейптауна осталось меньше двух недель – всего ничего в масштабах нашего рейса. Работа идет бурно, сегодня целый день идет снег, и я бегаю за снежинками.
С одной стороны все уже порядком надоело и нету сил так вкалывать. Недавно, написав несколько грозных рабочих писем на берег, я долго не могла понять, почему мне не отвечают. Оказалось на берегу суббота, затем было воскресенье. Выходные. Какое забытое понятие! Дни недели у нас различаются только едой в столовой – ну и воскресенье в бане женский день. И то не каждую неделю удается до бани дойти, иногда работы слишком много и времени нет.
С другой стороны мне очень нравится мой замкнутый уютный мир на корабле (ой, нельзя говорить корабль, оказывается это военный термин – надо говорить судно. Но судно как-то не звучит ). Никакие вселенские невзгоды нас не касаются, мы варимся в своем соку. Шторм и самодурство нескольких личностей – вот все наши заботы. Красота.  Жизнь течет своим чередом согласно расписанию столовой :) – все как дедушка писал в дневниках своих…
У меня тут на корабле свой круг общения, есть с кем по душам поговорить, есть с кем посмеяться и пошутить. В целом очень много очень хороших людей – в таких условиях совершенно по-новому и глубже узнаешь людей. Это я люблю. По многим буду скучать и совершенно ясно, что такого тесного и приятного общения не будет у нас в будущем – мы из разных “земных” миров.
Так что очень двояко – уже хочется домой и жалко покидать этот мир.

Когда мы были в Пунта Аренас подобное состояние было у Ирки, мы даже как-то сидели в ресторане и в одном окне светило солнце, а в соседнем окне шел дождь, отражая все Иркины эмоции разом. Я ее даже сфоткала соотвествующим образом:

Завтра у нас восьмое марта. В обычной жизни этот день проходит незаметно, но на русском корабле, где команда в основном мужики, я надеюсь, что будет какое-то празднование. Судя по дедовым дневникам – мужики серьезно подходят к этому дню :). Я уже публиковала самое яркое предложение из дедовой записи от 8-го марта 1960 про «лишние придатки», не особо акцентируя, что этот эмоциональный пассаж был завязан на тоске по дому, жене, семье, родным.

8 марта 1960 года
Восьмого марта очень тесно и приятно прошел у нас женский день. Когда нет ни одной женщины, как-то с особым чувством вспоминаем мы о своих матерях, женах, невестах, дочерях и просто знакомых... Выпили, посидели в кают-компании, посмотрели "Сельскую учительницу".
Вспомнил своих родных женщин и я. Как-то стало уже привычным делом уезжать по командировкам и экспедициям, расставаясь на тот или иной срок со своими близкими. Этим в какой-то мере притупилось то чувство острой тоски по дому, которая возникает у людей непривычных, впервые оставивших дом и семью. И всё же здесь, в этой мрачной холодной стране, несмотря на то, что окружают тебя товарищи и в общем-то ничего страшного нет, время от времени охватывает тебя какая-то безнадежность, тоска по дому, ребятам, жене. Думаешь порой - чёрт дернул тебя в эту Антарктиду, да еще так надолго. Особенно, как мне показалось, думается так когда мало работы, когда прошло какая-либо размолвка с товарищами по работе или по дому - ведь все мы люди, а у людей есть один весьма существенный в здешних условиях недостаток - нервы. Очень мешают в Антарктиде эти с нашей точки зрения лишние придатки...
Как-то там Идуся? Как ребята? Очень приятно было слышать по радио их голоса, но так мало, так мало...
Еще мне тут перепали дневники Нарцисса Баркова – ученого из института Арктики и Антарктики, зимовавшего с дедом в Мирном в составе 5-й САЭ. Удивительная штука интернет, который нас познакомил (пока заочно).

Сегодня читала воспоминания деда про 8-е марта. Дед только что вернулся с Востока, погода в Мирном ему казалось очень теплой (-20C – почти курорт), пургу он просто не замечал. Вот запись предшествующая записи про 8 марта:

Четвертого марта, после почти двухнедельного пребывания на Востоке, вернулся я в Мирный. Здесь настоящий курорт! Тепло... (то есть относительно конечно: на термометре -20°С)
За время моего отсутствия здесь были сильные метели. Поселок здорово занесен снегом, занесены крыши домов. В двери уже нельзя войти, для этого теперь служат люки на крышах. Теперь, после возвращения, надо немного отдохнуть, привеcти себя в порядок и начинать подготовку к работам.

После прочтения воспоминаний деда, я нашла что же написано у Нарцисса Баркова про 8-е марта в далеком 1960 году. Нарцисс Иринархович вспоминает совсем другие моменты из празднования того же праздника на станции Мирный:

Женский день.
День 8 марта отметили тихо, с небольшим количеством людей. Из лётчиков не было никого, почти все они «в разлёте», а кто был – остались дома. С утра задул ветер свыше 20 м/сек, в порывах до 30 м/сек. Над головой ясное небо, на месте солнца размытое ослепительное пятно. Колючие осколки снежинок, поднятые ветром, бешено неслись, обжигая лицо. Видимость в этом «горячем молоке» иногда сокращалась до нескольких метров. Ориентироваться помогали верёвки, натянутые на колышках, воткнутых в снег, так называемые леера. Вход в кают-компанию сделали через вертикальный лаз. Немногие решились придти на торжественный ужин.
На другой день, когда ветер утих, обнаружилось, что обстановка со стороны моря сильно изменилась. Весь морской припайный лед взломало и унесло далеко в зону дрейфующих льдов. Ушло много айсбергов, до самого горизонта была видна чистая вода. Море Дейвиса плескалось у скал Мирного.
Метели затихали только в дневные часы, в остальное время суток всё крутилось в белых вихрях, а мороз при этом доходил до 25о. Для облегчения передвижения, я сделал себе ветровой щит. Взял кусок органического стекла, для придания лучшей обтекаемости немного согнул его по вертикальной оси,  приделал снизу большую рукоятку и ходил в метель, держа щит перед лицом за рукоятку двумя руками. Удобно, почти как в скафандре. Потом многие повторяли эту идею в различных модификациях.

Вот такие разные впечатления от одного и того же дня остались у двух обитателей станции Мирный в 1960-м году. Мы сегодня это прочитали и подумали, что на Трешникове тоже за каждый день можно насобирать кучу разных точек зрения о том как проходит экспедиция, жизнь, работа и быт на судне. 

Тем временем мы тоже как можем готовимся к завтрашнему празднику. По случаю грядущего женского дня всех женщин экспедиции и экипажа Трешникова собрали на вертолетке и делали общеженскую фотографию. Опубликуют завтра на официальном АСЕ-блоге: http://www.spi-ace-expedition.ch/ 

Ну и всех читающих меня и празднующих – поздравляю с восьмым марта!

Launchings radiosondes

February 15

We had a few really busy days on Tryoshnikov. We have been transecting through the Amundsen and Bellingshausen Seas, stopping for ocean stations every day. We have also been sampling underway and launching XBTs into the ocean. At the same time we were launching quite a few radiosondes into the atmosphere to study the precursors of the atmospheric river conditions.

As a result, Irina and I have been working quite a lot and I did not have time to update my blog for a couple of days. But I also got a few pictures of me working (thanks to Irina and other colleagues, who I gave my phone to take pictures). So here’s a collage of me preparing and then launching a radiosonde:

And here's an entry from my gradnfather's journal dating back to February-March 1960 in Mirny. As I’m writing this on the first relatively “calm” day after a few non-stop work days, I can totally relate the relaxing atmosphere of life at Mirny station and I am grateful to learn how much respect he had to meteorologists launching their weather balloons in any conditions:

Жизнь в Мирном удивительно не похожа на обстановку на Востоке или на шельфе. Может такое сравнение покажется кощунством, но мне эта мирнинская жизнь напоминает санаторий (правда я никогда еще не бывал в санатории, но представляю его по-видимому правильно). Здесь, в Мирном, твердый распорядок дня - завтрак, обед и ужин, на которые исправно собираются все миряне. Четыре раза в неделю по вечерам кино, куда от нечего делать также собираются все, пару раз работает библиотека, ежедневно вызывают на обследование врачи, дежурства, несложные авралы и прочее - прочее. 

Жизнь течет размеренно и спокойно. Работают научные отряды. Ежедневно в любую погоду выходят на свои площадки метеорологи - у них 4 срока, кропят над колонками цифр синоптики - они получают сведения о погоде чёрт знает со скольких станций в Антарктике и субантарктике, дважды в день запускается радиозонд - аэрологи долго пеленгуют его потом и принимают сигналы его миниатюрного передатчика, сообщающего о температуре, давлении и влажности воздуха на разных высотах. Летит этот пузырь, с подвешенными к нему на шнурке картонным коробком, километров на 25-30 ввысь.

My first blog post in Russian/ По-русски написала пост

February 8

This is my first post in Russian, a trial of sorts. I have been meaning to write in Russian for a while, but always ended up writing in English. I know there are some family and friends who would like to learn more about my adventures and who are not as fluent in English. So pardon to all my English-speaking readers. I hope google-translate does not destroy my text completely (it might). And you can always find a Russian buddy to translate, since Russians are everywhere ;). I most likely stick to English in the future, so don't despair.
Thanks for reading!

Уже в который раз собираюсь написать пост по-русски и почему-то всегда получается, что пишу на английском. Вчера даже взяла дедовы дневники за основу и в результате перевела на английский и их. Казалось бы, с появлением Ирины (моей напарницы по проекту) русский язык в моей корабельной жизни стал еще более повседневным.

На втором нашем перегоне у нас царит совершенно другая атмосфера, как-то все сильно спокойнее и дружелюбнее. Нету разделения на "наши" и "ваши", в котором я терялась. Нету лишнего стресса, создаваемого людьми непонятно зачем поверх и так непростой ситуации с планированием рейса и дележкой драгоценного времени. Среди гостей Полсена есть профессор журналистики (политологии?) из Швейцарии по имени Эрик не-помню-как-фамилия, который начал вести курсы русского языка для экспедиции. Меня просили и раньше, и еще ребята из команды просили английским с ним позаниматься – но у меня реально времени нет вести языковые курсы. Если честно  часто времени нет даже на поспать, вот сейчас 4 утра, завтра рабочий день, а я еще не ложилась. Душ тоже перешел в категорию «необязательных» ежедневных процедур (шутка). Кстати о дУше, напор у меня прекрасный теперь, благодаря волшебному водопроводчику Сереже, а вот ржавчина стала проявляться. Надо опять волшебного Сережу позвать, пока волосы не порыжели.

Корабль - это всегда свой отдельный замкнутый мир. (Еще мне тут ребята из команды сказали, что корабль это военный термин, а у нас – судно!). Очень странное чувство возникло у меня в Хобарте после выхода из порта – из 80 членов экспедиции/журналистов/гостей Полсена поменялось больше половины. На «нашем» корабле появились чужие люди, которые блуждали по коридорам в поисках разных помещений и вообще вели себя как новички. Очень странное чувство – удивительным образом оно нас, первоноговцев (first leg participants), сплотило. Сейчас, пару недель спустя, мы уже привыкли к новому составу и все перемешались опять. Видимо в Пунта Аренас будут похожие метаморфозы.

Я совершенно не знаю, что происходит в мире. Нам даже вроде как стали присылать какие-то новости и распечатывать – как газеты на стенде в Советское время. Очень забавно смотреть на читающих людей, надо будет сфотографировать их. Я однажды подошла почитать, но там было что-то про Трампа, и я сразу бросила читать. В моей корабельной жизни нету Трампа и это прекрасно! Еще у меня теперь есть электронная почта, правда туда редко пишут мне друзья (да-да, это намек!). Зато по работе письма идут пачками, только успевай отмахиваться!

Еще у меня совершенно замечательная соседка. Она из Чили и работы на корабле у нее почти нет до тех пор пока мы не дойдем до Чилийского острова Диего Рамирез. Девочка очень приятная, зовут ее Беатриса (Биа), она мне помогает если мне нужны "лишние руки". Она уже и зонды с нами запускала и снежинки ловила, пробы воды отбирала и даже XBT запускала со мной. Почетный член нашей группы. И по-человечески с Бией очень приятно. Я, например, двое суток спала по три часа, так как все время работала, и сегодня прилегла днем на пару часов вместо полдника. Бия принесла мне булку с маком из столовой и красиво ее выложила на салфетке и даже картинку нарисовала «baked gods». У нас в переведенном меню однажды была опечатка и вместо “baked goods” написали “baked gods” – теперь мы только так выпечку и зовем.

И еще у нас есть одна девочка из проекта островного (у нее работа только на островах – собирать керны торфяников). Ее зовут Лор, она француженка, она тоже нам очень сильно помогает, ее мы уже давно записали в наш проект волонтером. Она вообще по-моему больше снежинок, чем я поймала, особенно когда я в океанологической лабе и Ирке нужно со снежинками помочь. В общем спасибо им обеим огромное. Нам на самом деле много кто помогает, но Лор и Биа особенно – не знаю как бы мы справились без них.

Смешно получается, если бы я писала блог по-русски, я бы совершенно иначе писала, на другое бы ставила акценты и может даже было бы больше похоже на дедушкин дневник. Всего страницу по-русски написала и уже сразу перешла на людей, хотя обычно про людей не пишу. Видимо прочитанная русская классика дает о себе знать – если печатные буквы на русском, значит надо сразу описывать характеры героев этой саги .

Еще я гораздо больше скачу с одной мысли на другую, но это возможно потому что я пишу этот пост в несколько «присестов». И начинаю с середины собственных мыслей. Но уж как получается, как я писала выше - совершенно нету времени сесть и спокойно написать целую страницу за раз. Зато я вчера раскрасила миллион (пять) стаканчиков – и все на подарки, себе даже не успела сделать. Мы делали станцию сверхглубокую почти на 4км – стаканчики получились просто супер. Если пройдет хоть одна фотка – вставлю в этот пост.

 

За сим прощаюсь, извините за бессвязный поток мыслей.

Всем привет!
Маша

Adventure spirit through generations

February 7

I thought that I would do a very different blog post today. Instead of writing what I do I will write about how I feel. I was re-reading my grandfather’s diaries and letters the other day and I was impressed how similar his feelings were many years ago.

To sum it up – it is a bittersweet combination. On the one hand, you are totally excited and happy to be in Antarctica, see amazing sceneries, penguins, and so on. These trips do not come that often and doing fieldwork while here fills it up with a sense of purpose. I totally share my grandfather’s sentiment that doing work in Antarctica makes the trip much more meaningful.
On another hand, there’s a whole life you left behind, with your family and friends who you miss dearly. It was much harder for my grandfather to reach out than it is for me, but there is still that sense of isolation and even desperation that you feel sometimes. And I totally agree with my grandfather – when things are going badly with fieldwork you miss home much more.

So here are a few quotes that touched me the most in my last read of dedushka Vitaly’s journals:

21 ноября 1959 года
Долго сидел на верхней палубе, смотрел на море и небо и курил. Как-то там сейчас дома, все дальше от которого увозит меня "Обь"... Увидят ли мои мальчишки то, что привелось увидеть их отцу?  Поселится ли в них этот беспокойный дух путешествий, желание побольше видеть? Я ещё ничего не фотографировал, считая, что пока мало впечатлительного для плёнки. Может быть ошибаюсь? Во всяком случае аппарат завтра надо бы зарядить...

November 21, 1959
I set on the upper deck for while smoking and watching the sea and the sky. I wonder how things are at home as I’m traveling further away on my ship Ob’… Would my boys ever get to see the things I get to see on this trip? Would they even have this restless feeling of adventure and an interest to see more? I haven’t taken any pictures yet thinking that it is not significant enough for a film. Am I wrong? I should probably load up the film into my camera tomorrow.

Funny he mentions the adventurous spirit of his offspring. The first thing my dad said when I told him I’m going to Antarctica for the first time (a few years ago) was “why not me?”. Growing up with a penguin does this to you ;)

8 марта 1960 года
Думаешь порой - чёрт дернул тебя в эту Антарктиду, да еще так надолго. Особенно, как мне показалось думается так когда мало работы, когда прошла какая-либо размолвка с товарищами по работе или по дому - ведь все мы люди, а у людей есть один весьма существенный в здешних условиях недостаток - нервы. Очень мешают в Антарктиде эти с нашей точки зрения лишние придатки...

March 8, 1960
And sometimes you think – why the hell did I decide to go as far as Antarctica and for so long? These thoughts mainly appear when there is not enough work or when you had a fight with your colleagues or a misunderstanding with the loved ones back home – we are all people after all. And as people we all have a big disadvantage – our emotions. These “supplementary” things often get in the way in Antarctica…

This is very true – emotions do get in the way. Although I would not disregard them as “supplementary”, sometimes it makes it harder to work in a highly stressful environment and ACE cruise was not an exception in that regard. However, I am happy to say that leg 2 of our journey feels less stressful to me than leg 1 was. I also did not find a connection between not having enough work and being more emotional, maybe because I never found myself in a situation of not enough work during either legs on ACE. I keep thinking that if I have some spare time I will read some papers I need to read for a manuscript I am writing, fill out a form for my project report or code. Instead of that even ACE things keep piling up on me – there is too much to be done…
I went to boot camp yesterday for the first time in a long time (and I totally felt that I skipped so many exercise classes, I need them to function!). It was a gorgeous day, sunny and warm and we were exercising out on the heli deck. I wish I could do it regularly!

23 марта 1961 года
Борт д/э "Обь". 
Впереди Кейптаун! Сожалеем о том, что опять во второй раз приходим в этот порт. А так хорошо было бы зайти в новые места в Австралию, скажем, или в Южную Америку! Интересно, приятно для биографии (ведь осталось только два не посещённых из шести континентов) да и полезно в прозаическом смысле: Кейптаун - это далеко не торговый рай.

March 23, 1961 on board Ob'
Cape town is ahead! We are sorry that we are going through Cape Town port again. It would have been good to visit other places, such as Australia or even South America! It is interesting and nice for my life story (these are the only two continents out of six I did not visit). It also would have been useful too – Cape Town shopping is not that great.

So many comments I want to leave here! First of all – funny how my dedushka envisioned ACE expedition visiting all these ports he was dreaming about. Secondly, South America is going to be my last visited continent as well. I am not sure though if my grandfather ever visited North America, so his comment of the only two continents left is a little deceiving. I know he lived in Eurasia, went to Antarctica through Africa, but I do not remember any family stories about North America where my family happens to live now so many years later.
Thirdly, Cape Town has gone a long way since 1961, the pier area is now one big shopping mall. Besides, it is not that important nowadays as the “deficit” era of the Soviet Union is in the past.

Times change while the adventure spirit of my family stays strong I guess…

And since I'm talking about my grandfather so much – here’s a picture he took from his ship. I have to say the scenery has not changed much:  

Funny how I started the post with saying I will write about my feelings and spent most of it translating my grandfather’s diaries. I think there is a big difference in a way he wrote his letters and journal entries and me blogging. My blog is public – this makes it harder for me to express myself as openly as he did. It also makes it really hard to write about other people, I don’t want to hurt anyone’s feelings, I might have already inadvertently hurt someone and I do apologize for that. I really enjoy the company of my colleagues on board, I hope those of them who get to read it will know this. I think we are a great bunch and we find ways to work together, not “against” each other, which is great. Our expedition is unusual in respect to many different people with various backgrounds and interests using the limited resources we have and we do make it work.

Happy birthday to my dedushka

January, 28

Today is a very memorable day for me. First of all, my grandfather and my co-author of this blog would have turned 89. As I mentioned before, unfortunately my grandfather Vitaly died pretty young and I never met him. But what an honor it is for me to cross the Antarctic circle exactly on this birthday and to feel closer to him through our common passion for this tough and beautiful place.

sea ice - this is exactly the scenery I was admiring all day today

This is actually my second time celebrating my gradnfather’s birthday in Antarctica. Back in 2013 I was in McMurdo and I managed to mail my postcards back to my parents on that very day. It was pure coincidence back then, while today I am totally celebrating on purpose.

Today also commemorates the 196th anniversary of Bellinghausen and Lazarev expedition first spotting the continent of Antarctica. What a memorable day for polar research. Our ACE expedition also crossed the polar circle for the first time and everyone one board can now be called polyarnik / “полярник” – a Russian word for polar explorer.

Just as my grandfather in Antarctica, I spent the day mostly working. I was sampling ocean water, launching XBTs, launching radiosonde and sampling for snow. The weather is pretty bad at the moment – the winds are over 20 m/s, it is just below 0C outside, but pretty miserable. Nevertheless as we approached the Mertz glacier almost all of us went outside. We even witnessed a little bit of glacier calving and a few people caught it on camera (I did not). What a way to celebrate my polyarnik-grandfather’s birthday.

So here’s an entry from my dedushka’s diary on this day 57 years ago:

28 января 1960 г. 
32 года… Сегодня мне 32 года! Пожалуй ещё никогда так глубоко и остро не чувствовал я, что уже не очень молод, что так далеко от дома, что так долго ещё не буду там…
Только радиограмма связывает меня сейчас с вами – родные мои люди там на большой земле. А радиограмм сегодня много! Радисты наши замучились, но делают вид, что им очень приятно передавать мне столько синих листочков. Здесь и от родителей, и от Идуси с пацанами, от тёщеньки со свояченицей (полная грёз), от Иосифа с Меннами, от уполномоченной Лены, от Геннадия с Иринкой и Вадима с работы, от Николки с Наташей, от Гринов, от Павла (даже не знаю от которого), от наших с Лазарева, и ещё – ещё… Везде поцелуи, поздравления самые хитроумные пожелания. Спасибо вам, люди!
Все ли вы знаете как приятно ощущать, что тебе помнят? От души желаю всем узнать, почувствовать что это!
В Мирном кипит жизнь. Позавчера, после почти десятидневных усилий, "Обь" пробилась наконец в тяжелейших льдах и подошла к Мирному (Точнее к прилежащем островам Входному и Топарева). В ночь на 26-е началась интенсивная разгрузка. Я когда-нибудь расскажу подробно о том, как происходит разгрузка сотен тонн самых разнообразных предметов, находящихся в громадном чреве корабля, стоящего во льдах припая. 
Для нас это уже вторая разгрузочная страда. Но, если в Лазаревской выгружали 800 тонн и я, занятый своими ледовыми делами, почти не участвовал, то здесь – в полной мере участвую.
Как будто бы зная, что я не могу спать днём, начальство назначило меня (разумеется не одного) в ночную смену. Работаем по выгрузке топлива (авиабензина и соляровое масло) с нуля до 12 дня местного времени (оно как в Красноярске, на четыре часа опережает московское). Конечно ночью гораздо тяжелее работать чем днём, когда тепло и сияет солнце, когда стихает бушующий по ночам резкий ветер – "снос" с материка в сторону моря Дэвиса  (these are called katabatic winds – the same winds that are blowing us off from the monkey island and keeping us inside). Но бригада подобралась отличная – весёлые остроумные неунывающие люди. Быстро сдружились (мы из разных отрядов) приноровились к ворочанью 200 и 300 килограммовых бочек (это целое искусство!). И прекрасно проводим свою смену. Лихо летят по постеленным на снег доскам тяжелые бочки, пустеют приведшие их сани-волокуши, а в промежутках между приходом к месту складирования тракторов хилый фанерный баллок, где мы коротаем время, содрогается от мощного хохота. После очередного случая, рассказанного на своеобразным симпозиуме (он же конвульсиум). Особенно весёлыми историями отличается наш симпатичный доктор – ленинградский хирург Герман Александрович Барашков и каюр-свинарь Петя Кольцов из ленинградской Астории, призванный блюсти завезённых сюда собак и свиней и прозванный нами ректором университета культуры за свои невероятно изощрённые истории из жизни. Здорово сближает людей такая работа, по-настоящему сближает. А когда в полдень остервеневшие от ветра и холода, от борьбы с бочками и голодухи, мокрые от пота и снега, мы весёлой гурьбой вваливаемся все в кают-компанию, оставив свои куртки с капюшоном и защитные очки и прочие шмотки, рассаживаемся за столы и – повара еле успевают подтаскивать обильные блюда. Здесь вообще здорово кормят, а во время разгрузки – особенно обильно и жирно.
После традиционного аврального стопаря (то есть сто грам разведённого по широте спирта) особенно бодро хрустят челюсти, чавкают рты и особенно звонко гремит смех. Шум в это время в нашей тесной кают-компании необычайной, особенно отличается ленинградский геофизик Боря Каменецкий – после скромного стопаря он орёт как укушены.
Вот как раз недавно я вернулся из столовки и, слегка (больше бесполезно – ведь ночью опять смена вахты) умывшись решил по дороге записать в свое письмо-дневник. Мои товарищи по смене после  водки за  обедом, уже наверное крепко спят. Мне также надо потихоньку уснуть (в предыдущие два дня это почти не удавалось), а ещё до этого надо сходить к начальству и поклянчить разрешения получить на складе несколько бутылок вина. Ведь надо угостить товарищей, которые соберутся вечером перед сменой сегодня мне 32! 

Happy 89th birthday, dedushka!

The best cabin on the ship

January, 27

As my second leg is starting to unfold, I decided to invest even more in making my cabin feel like home. I have to say it was already fairly good during the first leg. I have everything I need – a kettle for tea, a coffee machine, some supply of fruits (relatively long-lasting like oranges and apples), chocolate and alcohol.
I restocked on fruits and vegetables in Hobart. And chocolate and alcohol too. And many other things. Well, to be honest my Australian friends made most of the shopping for me – I am so lucky to have such amazing friends, really. They also bought all the necessary missing items, such as cloth hangers, flip flops, Styrofoam cups to make more souvenirs, etc. etc. But the most unexpected present I got was fresh flowers. They definitely brightened up my room. My new roommate is now calling our cabin “the best cabin ever”, she kept saying that people always smile when they walk by:

This picture is a couple of days old, unfortunately fresh flowers did not last long. But they made such a big impact. Thank you my dear friends for such a wonderful gift!

It is amazing how fast my cabin started to feel like home. This is the place I practice yoga, although I have lost my pace unfortunately and I am struggling to get back on track. This is the place, where I invite my “old” and “new” friends for a cup of coffee or a drink. This is the place, where I can hide for a minute during the busy day. Although “hiding” does not work as well, even if I close the door, people can knock or call me on the phone. As I’ve been on this ship long enough, most people know me by name (and know my room and phone # as well). I’m also quite happy that the crew members are finally asking me for help solving some of their issues as well, I feel like I have asked for so many favors already that it is only fair to help them. By the way to most common request they have (which I am yet to fulfill) – teach them to speak English. I probably should prepare some lessons. I have never done this before, but I’m so glad there is interest. Maybe when I finally get some quite time in my cabin…

And thanks to our wonderful data manager/sysadmin team – my cabin is now the place where I can email to update my blog. I am writing this from my couch, as we enter the first sea ice of our journey. It is getting late, and as exciting as it is to be in sea ice – I have to go to bed. I have a really busy day ahead of me tomorrow.

Not to leave you hanging, here’s a few paragraphs from my grandfather’s diary as he arrived to Mirny station for the first time and was settling into his new temporary home. I hope google translate will be an adequate translator for the text. I did add some of my own comments inside (in English and Russian), but I did not get enough time to translate the full journal entry.

30 января 1960 г. Немного о том, как мы устроились здесь, в Мирном. Теперь, после отъезда наших с четвёртой (4 САЭ – экспедиция предшествующая дедовой 5 САЭ) на корабль, я уже перебрался в дом номер пять, где и придётся зимовать. Домов здесь в Мирном около 20. Наш – один из самых лучших. Он в самом центре, рядом с кают-компанией, недалеко от радиорубки и Пентагона (Дом номер 13, где живёт и трудится руководство экспедиции). Правая половина дома занята складом медикаментов и наиболее ответственного продовольствия (н/з), в левый – наша резиденция. Здесь три комнаты. В первой – (смотри вкладку с планом) мы поселили своего мистера Джильберта Дюарта /Gilbert Dewart, the American who wintered over with the 5th SAE and published his diaries from the expedition in a book entitled  “Antarctic comrades” – the book is available on Amazon, for those of you interested/, во второй – наша сейсморазведочная лаборатория, в третьей – мы сами: Лев Боканенко, Володя Максаков и аз. Ребята собственно пока ещё в Лазареве, но надеюсь (и они тоже), что это ненадолго.
Боре Захарову придётся видимо поселиться в соседнем, шестом доме, так как у нас места всего на троих, а лаборатория рядом. В доме нашем (как и всюду в Мирном) все удобства: вода (которую надо правда предварительно натопить из снега), центральное отопление (бойлер с регулируемой температурой, работает от электрической сети), свет (сколько хочешь), уборная в доме (вот её уборка – замена бочки – и есть самое неприятное, что есть в Мирном), телефон (номер 26, с междугородней линией не соединяется). Сейчас в отличие от других дом не занесён по крышу снегом, и мы ходим сюда через дверь (а в другие дома – через люки в крыше). Но зимой и нашу пятёрку занесёт, поэтому уже сейчас я готовлю люк с большой лестницей. Вентиляция в доме вытяжная. Тепло! С Дюартом /Gilbert Dewart/ мы живём дружно (правда слово живём сейчас во время разгрузки не отражает содержание нашего бытия). Работаем мы с ним в одной бригаде. Он – молодой скромный парень – силён как бык. Говорит, что занимается борьбой. Вот закончим разгрузку, начнём возиться в лаборатории. Говорим с ним своеобразно. Договорились так: я ему по-английски, он мне по-русски. И поправляем друг друга. Думаю, что через год подготовим друг друга. Уж я-то его – наверное!
Распорядок дня (все нормальные дни) здесь таков.
Подъем в семь. С 7:30 до 8:30 – завтрак.
Обед с 13 до 14, а с 19:30 до 20:30 ужин.  После ужина - кинофильм.
Кормят как я уже говорил, здорово, сытно, много и просто!
Быт здесь тоже организован. В домах – переносные панцирные кровати с матрасами, приличная скромная мебель. Стенки оклеены обоями. В доме полно всякого хозинвентаря, в котором мы даже не нуждаемся. Два раза в месяц – баня для всего посёлка. Кроме того можно мыться (в частности голову) дома. Вода-та снеговая!
Со стрижкой дела сложнее. Постельное белье и полотенца (последнего у нас в изобилии) будут стирать организовано (есть специальный человек и стиральная машина в бане). Свои шмотки будем стирать сами (тоже можно использовать машину). Нижнего белья здесь выдают столько, что стирать придётся лишь два-три раза за весь год. Здорово, да? 12 пар белья в год. И все шерстяное и шелковое. Одеты мы тепло. Ходим в сапогах и стеганых костюмах с капюшоном, а дополнительно к перечисленному на корабле /Я пока список одежды, выданной на корабле не упоминала, так как на нашем корабле нам ничего не выдают – все свое  / I did not include this part yet, since I did not receive any clothes from me ship, but somewhere earlier in the diary there was a list/ получили ещё кожаные костюмы, пуховые куртки и брюки (Система КАЭ), унты, меховые рукавицы и прочую мелочь. В поход дадут ещё меховые кожаные костюмы, оленьи рубахи, штормовки, меховые спальные мешки… Словом здесь не замерзнешь!
Сегодня ночью, вернее под утро (часов в шесть) разгрузку пришлось прервать: сильнейший ветер (до 29 м секунду) оторвал судно от припая и трактора не могут подойти вплотную к борту. Ждали мы ждали своих бочек и к семи вернулись в кают-компанию, позавтракали и разошлись до следующей смены. Дневная (с 12 часов) уже работала. 
Мы снова выходим с нуля, если погода не ухудшится. А пока отдохнём, приведём в порядок хозяйство. Надо натопить воды, вымыть пол и спать – спать…

Anticipation

January 18

We are due to arrive in Hobart around 8 AM tomorrow morning. I spent most of the day today packing and labeling our cargo, that will be taken off in Hobart on route back to the US (leftovers and samples from the SOCCOM flow deployment). We are also offloading salt samples to be processed by our colleagues in Australia (huge thanks!!!) since we couldn't get the Autosal on board to work properly. It was a busy day full of anticipation.
Many people are leaving after this first leg and new scientists are getting on board. People are packing, preparing to say good bye, getting excited to go home and sad to leave new friends. I think I have the best of both worlds - I am not leaving, but I have my bestest friends flying to Hobart to meet me. I am way more excited than if I were to go home now :).

My grandfather never visited Australia, but he did stop at the Australian Antarctic station Mawson. It was interesting to read his diaries, full of very similar emotions. Excitement, anticipation, a bit of sadness and a flow of many-many thought rushing through his head all at once. Since dedushka already put his on paper - I will share :)

From 9.01.1960 entry:
Подходим к австралийской станции Моусон (Mowson), расположенной в бухте Холбмейка (Holme Bay). Уже сейчас в бинокль видны вдалеке по курсу тёмные цепочки гор, а вокруг судна айсберги, айсберги, айсберги. Их здесь сотни. Глубины моря резко сокращается, от 3 - 4 тысяч м до сотни – полутораста и даже до 50 м. Судно идёт медленно: опасно сесть на подводную скалу. Следим за показателями эхолотов особенно тщательно. 

Здесь мелко. Громадные айсберги, возвышающейся над уровнем моря на 2-3 десятка метров сидят на дне, поэтому они недвижимы. "кладбище Слонов" назвал капитан Дубинин это место. И действительно эти громады напоминает гигантских животных, спящих в воде.
Фотографируем. Целые стойки фотографов любителей носится по настройкам и переводят плёнку.
А берег все ближе. Вот уже и припайный лёд. В прошлом году “Обь” вплотную подошла к станции, а нынче миль за пять встречается довольно мощный припай. Начали пробиваться через него. Дело идёт медленно: лёд хоть и не очень толстый, но прочный и плохо поддается. А времени мало, недостает и горючего, надо торопиться в Мирный, куда ещё восьмого уже пришла “Кооперация”, вышедшая из Ленинграда двумя неделями раньше. Там ждут нас.
Решили снова разгружаться вертолётом. Теперь это быстро пойдёт – станция близко.
Вечером стало известно, что самолёт Ил-14 после захода на большой высоте над нами проследовал из Лазарева в Мирный без посадки здесь. На борту Короткевич ... и письма от оставшихся в Лазареве ребят. Не везёт!
Сегодня получили от них телеграмму: 15-го собираются выйти в маршрут к югу от шельфа. Готовят аппаратуру в балке. Запрашивает данные гравиметра, на котором будут работать. Послал им ответную. 
Меня записали на завтра в первую разгружены разгрузочную бригаду в Моусон. Ну что ж, я не возражаю осмотреть станцию, хотя после Сиовы и собирался скромничать и не выскакивать наперёд батьки. 
Утро вечера мудренее!

This station impressed him the most, he even drew a little plan, showing work and living quarters on Mawson.

From 10.01.1960 diary entry:
Что же сказать о Моусоне? Если Сиова мне понравилось, то австралийской станцией я восхищен. Да, да! Я не преувеличиваю и не преклонист. Просто восхищен и только!
Здесь все продумано и сделано на совесть. Станция отлично расположена в великолепном месте на берегу живописной бухты. Домики её окаймляют восточную оконечность бухты. В центре посёлка – столовая, кают-компания, радиорубка с почтовой конторой, жилые помещения, штаб станции, капитальная уборная. 
Ближе к берегу бухты - склад продовольствия (отдельно по видам), материалов, в сторонке – горючее, дальше стоянка транспорта, электростанция, ангар для самолётов.
Совершенно отдельно от всех этих построек научный городок с отдельными павильонами для каждого вида исследований. Большое впечатление производит автоматические регистрирующие приборы для записи метеорологических, ионосферных, актинометрических данных, а также большая установка для изучения космических лучей (также автоматическая и очень неплохо сделанная). Большинство приборов английские и американские. Очень хорошее снаряжение (шторм костюмы обувь и прочее). 
К сожалению, почти никого из зимовщиков на станции не застали: Истосковавшихся за 14 месяцев пребывания здесь (их ледокол "Тала Дан" придёт недели через три) они с радостью приняли приглашение посетить "Обь", и все отбыли туда вертолётом. Долго ходили мы как неприкаянные по опустевший чужой станции, стесняюсь заходить в домике и лаборатории без хозяев и уж совсем было собирались убираться восвояси, когда встретили двух австралийцев. Один из них – ихний электросварщик дежурил, а другой -  геолог Стинер недавно проснулся после ночного дежурства и посему любезно согласился показать нам станцию. Собралась огромная куча наших и под предводительством этого милого скромного человека (в качестве переводчика – аз многогрешен) мы обошли всю станцию с уже более подробным её осмотром.
Очень понравилось! Не видел я ещё Мирного, может быть он в тысячу раз лучше (сомневаюсь только что-то). Но даже наши видавшие виды участники нескольких экспедиций восхищены некоторыми моментами из встреченного здесь на Моустоне.
Мне лично очень понравилось, что у каждого здесь – отдельная каюта, хоть и маленькая, но своя. Это очень важно иметь возможность побыть одному, отдохнуть как тебе хочется от шума, разговоров, курева, света, водки и всего чем могут злоупотреблять соседи. 
Маленькая, но очень рационально расположенная клетушка, которая выглядит приблизительно вот так:

Домики очень прочные, снаружи обиты дюралем. В каждом – шесть-семь таких каюток, душевая, прихожая, где оставляет верхнюю одежду и рабочую обувь. Чисто, светло и тепло. Мебель кровать, шкаф, стулья – деревянные, полированные.
Хорошая кают-компания (Club – как здесь его называют). Много хороших книг, масса журналов с полуголыми дамами разнообразных мастей, отличная радиола, пластинки, скрипка, банджо, настольные и настенные игры, стойка – музей с выставленными здесь бутылками, распитыми в этой кают-компании. Среди них пять наших – столичная, шампанское, коньяк, аштарак, кагор.
Удобная столовая современном электрокамбузом. Система обслуживания – самая демократичная. Все зимовщики, включая начальника мистера Бичервайзе поочерёдно дежурят – подают на стол, моют посуду, помогают коку, убирают столовую и кают-компанию. В домиках – дежурят и следят за чистотой сами жильцы. Никакой прислуги. Стирают тоже сами с помощью машины и какого-то хитрого экстракта. 
Интересная деталь: в стороне посёлка на горушке – крест на красном каменном цоколе. Все наши люди уверенным, что это памятник погибшим здесь австралийцам. Просят – спроси у них сколько человек там погибло (у нас в мирном – два полярника). Спрашивает деликатно – когда поставили этот памятник. Смеется. Это не памятник, это церковь, говорит. Оказывается, на станции один француз – кок Люсьен Поль. Он католик и выстроил себе молельню. Остальные – поклонники англиканской церкви обходится чтением библии у себя в каютах. Поль не слишком злоупотребляет религией, и вообще он весёлый человек – любитель приключений. По профессии он какой-то дорожник, приехал сюда посмотреть свет и первое время так кормил своих товарищей, что они хотели утопить его. До сих пор Поля вышучивают.
Вообще Весёлые ребята… Когда мы, насмотревшись вдоволь и обменявшись спичечными и папиросными коробками, мелкими монетами и адресами, вернулись на свой ship – здесь царило веселья.
Австралийцев накачали столичной так, что они по их собственному выражению стали похожи на папуасов. Массу забавных шуток вытворяли и особенно неистово, когда увидели наших уборщиц и буфетчиц – ведь они больше года видели женщин только на картинках и во сне. Что тут творилось!
От судна на станцию уходит последний вертолёт. Он заберёт хохочущую, шумную, размахивающую конечностями ораву обратно в Моусон и доставит на судно наших "экскурсантов " со станции. Они должны привезти проштемпелеванные австралийской печатью конверты и марки.
Интересно, чем все это кончится для австралийцев. Ведь у них на станции не пьют и вдруг такое море водки. Как желчно заметил встретивший нас на станции геолог – (он видимо страстно жалел, что проспал время отъезда на судно, а может – идейный): - Я это хорошо знаю, говорит, что ничем добрым это не кончится. После каждого пира бывает похмелье!

Back to 2017:
We changed time for four or five hours in the past week, I don't even remember. Waking up early has been a challenge. Yet, I am fully awake at 6 AM and I watched Akademik Tryoshnikov pull up the Australian flag. It is really happening!!! I can't wait to see my friends!!!

Stormy seas

January 6

We woke up today to yet another change of plans. The winds were too high for flying, so the second day of land work at Kerguelen was canceled. We packed up and by lunch time picked up our anchor and started moving. As soon as we left the bay, we started rocking pretty dramatically. At the lab upstairs we recorded a tilt of almost 30 degrees - a new record! I have to say, pictures never show the real extend of a roll and also at 30 degrees tilt we are trying really hard not to fall, so we did not take pictures.
I also have to say that by now we are used to the rocky seas, so a lot of people were hanging out outside. I even asked someone to take a picture of me

I also tried to capture the waves as they break at the bow, but as the waves were getting bigger everyone was called inside

One thing that I have to absolutely agree on with my grandfather - eating meals remind me of acrobatic tricks.
Забавный случай был вчера со мной в кают-компании во время чая. От внезапного толчка я вместе с креслом вылетел через голову назад сквозь занавеску в музыкальный салон, где спокойно и доел свой хлеб с маслом, сожалею о чае, оставленном в кают-компании, куда постеснялся вернуться. Здорово качает! Прием пищи – совершенно акробатический номер во время качки. В отдельные моменты со столов летят тарелки, бачки с супом, хлебницы и все прочее.
Translation:
A funny story happened to me during tea time (15:30 meal) in the mess. Due to a sudden tilt I rolled over my head together with my chair and I ended up in a lounge (which was only separated from the mess by a curtain). I landed safely and I finished eating my bread and butter in the lounge in peace. I am just regretting that I left my tea in the mess, but I was too shy to return there after the roll. The ship is rocking pretty hard. Each meal becomes a true acrobatic experience for us. Sometimes plates, bowls of soup and bowls with bread are flying of the table.

Весело-весело встретим Новый год / New year celebrations generations apart

January 2

3 января 1960 г.
Близ станции Сиова (Syowa JARE). 
Ходко пошли мы от Лазарева, как только вышли на чистую воду. Теперь опять как в море, никакого льда нет в помине. Тепло (относительно, конечно). Передали мне новогодние поздравления – штук 10 (!) телеграмм.
В океане на пути в Мирный в точке с географическими координатами 66° 27 ‘ Южной широты, 40° 07 ‘ восточной долготы очень весело встретили новый год. Славно потрудились для его хорошей встречи – все было по-настоящему хорошо. Выпустили отличную стенгазету, долго турхались над новогодним номером радиогазеты (я превзошёл себя – писал стихи и пел песни по радио! Шуточные конечно), зато получился отличный выпуск, не стыдно даже по всесоюзному радио пропустить.
Собрались в кают-компании. Ёлка. Скромная выпивка с отличной и разнообразной закусью. По-морскому пышные тосты. (За тех, кто у нас помнит и любит! За матерей, жён и невест! За нашу надежду – любимых детей наших!)
Как-то незаметно, в результате скромной (по пол литра столичной и бутылке шампанского на четверых) выпивки, оказалось много веселья, танцев и песен, что запечатлено многочисленными фотографиями (здесь фотографов больше чем людей!)
Легли в шестом часу. Я повторяю, что это не ночь и не утро, а такой же день.
Не впервые встречать мне праздники вне дома, вдалеке от близких. Бывало уже это в Сибири и на Кавказе, на Украине и в средней Азии, в тайге и в горах, в пустыне и в степи. Но в море пока не приходилось. Да ещё в каком море, да ещё какой праздник. Ведь новый год – любимый и по сути единственный из настоящих праздников моих. Новый год 1960-й сулит много поистине нового. Да будет он счастливым!

Translation:
January 3rd, 1960
Near Syowa station (Japanese Antarctic Research Expedition, JARE)
/*Side Note from Masha in 2017*/
So interesting for me to learn that my grandfather visited Syowa station. During my visit to the Japanese National Institute of Polar Research in 2015 I talked about that station a lot, visited JARE museum and obtained some meteorological data collected at Syowa for my research project.
/*end side note*/
After we left Lazarev station and got out of the sea ice, the ship gained a lot of speed. Once again we are at sea, as if we haven't even seen any sea ice. It is warm (relatively, of course). I got new year telegrams - 10 (!) at a time.
We celebrated the New Year in the Southern Ocean on our way to Mirny station at a point of 66° 27' South and 40° 07' East. We put a lot of effort into this celebration and we did it well. We put out a special issue of the stengazeta/press news and we worked long hours on our celebratory radio program. (I outdid myself, I wrote poems and sang song on the radio. As a joke of course).  But our radio program was really good, I would have not be ashamed to broadcast it over the national radio.
For New Years, we all gathered around in the mess. We even had a new year tree there. We had a few drinks with various chasers. People were saying long elaborate "marine" toast: for those who remembers and loves us; for our mothers, wives and fiancée; for our hope - our children.
We only had 1/2 liter of vodka and a bottle of champagne to share between the four of us at the table, but the party became rather rowdy, with lots of jokes, dances and songs. We have a lot of photos to prove that too (it seems like we have more photographers than people).
We went to bed a little after 5 AM. Once again, we are in the polar day, so there is no darkness at night, it's basically the same daylight. It wasn't my first holiday far away from home and family, I have been celebrating in Siberia, in the Caucus mountains, in Ukraine, in Asia, in taiga and in the mountains, in a dessert and in a steppe. But this was my first New Years at sea. As new year is my favorite holiday. New 1960 is promising to be a rather novel year. Let it be a happy one!

As I was reading and translating this journal entry by my grandfather, I realized that Soviet reality aside, I could have written the same entry. We have been working most of December 31st, so we did not make a lot of elaborate preparations, such as a special radio program. We did however had a really nice buffet style dinner in the mess, where our Christmas tree is still standing.

We had a visit from our ship's captain to read us all the telegrams from Russian Antarctic stations and research vessels and the Arctic and Antarctic Research Institute (AARI) - the organizations that our ship belongs to. It sounded really formal, but it was nice to hear. We did not have too many elaborate "marine" toasts, but our chief scientist went upstairs (with me as a translator) to congratulate the Russian officers and crew members. Soon we all ended up gathering in the crew's (officer's) mess (кают-компания) upstairs and the dancing started. Considering that we had dinner at our usual time of 19:30, I was impressed that we kept dancing till about four in the morning. We did have an abundant supply of food and alcohol, so that probably helped us to cnotinue well into the night.

I was really happy to see us, scientists, mingle with the crew members. Aside from an obvious language barrier, we have a big cultural barrier and many people don't know how to approach each other. Yet, the crew members have been extremely helpful and I personally asked for a lot of favors from them to accommodate various science projects. So it was great to relax a little bit, let louse, dance, enjoy just celebrating a holiday rather than stressing about the limitations of the ship, of the cruise time and other things I have been stressing too much about.

Just as my grandfather said - New Years is my favorite holiday after all.
After the dancing finished I went for a walk outside - the sun was just rising and it was a gorgeous and wonderfully warm morning. I posted a couple of pictures from it in the previous post. I did not experience a polar day during this New Years celebrations, but it was my first time celebrating on the ship.
And just as my grandfather - I am wishing everyone a very happy 2017!